Архивы: Художественная литература

Что бы не случилось, никогда не плачь,

Играй — и горе не беда.

Машина времени «Он играет на похоронах и танцах»

 

Благородный Граф очень удивился, когда новый писатель, решившийся принять участие в его создании, не стал сочинять обычные погони, и отправил его в будущее, да еще для проверки нового, легкого способа борьбы с разбойниками…

Граф, первый раз оказавшись в Париже и быстро выяснив, что его окружают пятидесятые годы двадцатого века, ужаснулся, но скоро пришел в себя, так как, во-первых, вокруг говорили на понятном для него языке, а во-вторых, он уже знал, где найти новый способ борьбы с ненавистными, давно приевшимися похитителями несчастных, краденных множество раз, принцесс и простых красавиц. Это был презамечательный инструмент борьбы, но до него надо было проделать ужасающе длинный путь по перепутанным улицам и уличкам нового, густонаселенного Парижа-монстра.

Идя бодрым и веселым шагам, Благородный Граф, в своем немного шутовском наряде, пресильным образом привлекал к себе внимание, и, таким образом, когда он дошел до места назначения, вокруг некого образовалась пребольшущая толпа.

В здании, куда он пришел, его встретил старый друг и приятель — Маркиз. Маркиз был предупрежден, что Граф придет и заберет чемодан. Ни тот, ни другой не знали что там лежит. Торжественен был тот момент, когда Благородный Граф, окруженный Маркизом, Бароном с неКрасным носом, Прекрасной Незнакомкой и большущей толпой зевак. В чемодане лежал обычный… саксофон.

— Странно, как этим можно бороться с похитителями? — Выразила свое удивление Прекрасная Незнакомка.

— Сейчас увидим. — Произнес Маркиз, видя, как Граф приложил сакс к губам, и сделал вдыхательное движение.

И действительно — когда Благородный Граф стал играть — все поняли, как можно бороться с разбойниками. Музыка, исходящая от Графа с саксофоном, была так прекрасна, что не хотелось никого похищать, ничего не хотелось красть. Через полминуты все пустились в пляс — никто не мог устоять перед музыкой Графа. Прекрасная Незнакомка превратилась в Прекрасную Певицу, ставшую петь под саксофонный аккомпанемент Благородного Графа. Протискиваясь через густейшую толпу, Граф с Певицей вылетели из душного здания на крыльях музыки и любви ко всем на улице. Их встретил гул радости и любви, тут же все пустились в пляс.

В этот счастливейший день Граф играл на огромном количестве свадеб людей, познакомившихся просто на улице во время танца под его музыку. Этим Благородный Граф доказал, что музыка может помогать людям, осталось только испытать ее на разбойниках в его родном крае.

Попав в свой дом с Прекрасной Певицей, Благородный Граф, полный сил от сыгранной им музыки, тут же выскочил на улицу, таща Певицу за собой, и бросился разыскивать взявшихся за свое неправильное дело разбойников. Не найдя таковых в городе, он бросился на поиски в дремучие леса. В одном глухом лесу, когда Прекрасная Певица совсем выдохлась и не могла бежать, Граф наткнулся на лагерь разбойников, с раздающимися из него криками похищенных красавиц. Он, вынув из-за спины свой сакс, бросился на помощь, невинным, много раз украденным из-под венца. Как только в лагере раздались первые звуки блюза, все оставили свои дела и безоружными бросились смотреть и слушать, что же случилось.

Разбойники были такими же людьми, как и все остальные: Граф так расшевелил их души, что они не смогли устоять перед красотой музыки и кинулись освобождать красавиц, для того, чтобы с ними станцевать. Но когда Певица запела своим ангельским голоском, похитители поняли, что поступили нехорошо и, снарядив лошадей, быстрым аллюром поскакали возвращать красавиц в церкви, где их ждали не менее прекрасные женихи и добрые, милые друзья и подруги…

А Благородный Граф и Прекрасная Певица, оставшиеся в лагере разбойников одни, отправились в маленькую, деревенскую церквушку, где и сыграли свою долгожданную свадьбу, после чего удалились на отдых в приведенный в положенный порядок дом Графа…

С тех пор никто из писателей не мог заставить Графа делать то, что ему давно надоело, никогда не нравилось — он просто начинал играть, играть и смотреть на свою прекрасную жену и маленького еще смешного ребенка…

30.11.2001

Посвящается всему

растительному миру

планеты Земля.

Глава 1

Не знаю, когда у меня появилось то, что отличает Чеснок от чеснока. Я даже не знаю этого различия, но оно есть. Я знаю, что у меня, да как и у всех чесноков, есть листья, стебель, и в самом низу чесночины, что-то вроде семян, которыми мы размножаемся надземно, они позволяют размножаться под землей. Еще я знаю, что сейчас лето.

В начале этого лета у меня появилась мысль, что я не хочу размножаться, и поэтому я собрался не выбрасывать стрелку этим летом и не делать больше одной чесночины. Так как каждое лето, как только я выпущу листья, эти листья врали, то есть я их лишался, то у меня постоянно была боязнь того, что меня выкопают. Поэтому я решил свою единственную чесночину вырастить как можно глубже. Еще зимой я догадался, что именно в чесночине я думаю, а точнее она позволяет мне думать и чем больше она, тем лучше и быстрее я думаю. Сразу после того как я выпустил первые листья, истратив почти все силы, но, получив возможность накапливать силы, я пустил корень вниз. Корневище находилось на глубине двадцати сантиметров, а я его хотел опустить на глубину метра или немного больше. На это у меня потребовался месяц. За этот же месяц я сильно увеличил размеры и количество листьев, так как у меня сильно увеличился приток полезных веществ. В то же время я не тратил сил на стрелку, что давало мне некоторый плюс по сравнению с прошлыми годами. Когда корень ушел на глубину метра (там был уже песок), я решил пока остановиться на этой глубине, чтобы успеть сделать большое корневище. Все остальное теплое время года я строил корневище. Надо сказать, что я его сделал не таким, каким делал раньше: я его сделал так, что мог восстановить стебель который обычно отмирает зимой. Я надеялся, что мне удастся восстановить хотя бы полметра стебля. Всю зиму я думал, что бы мне еще изменить в своей структуре, а весной я из корневища выпустил еще один стебель. Самое странное этим летом было то, что меня не рвали и с тех пор меня не рвали много лет, может быть забросили этот кусок земли. С двумя стеблями я мог много больше переработать полезных веществ, что позволяло сильно увеличить корневище. Лето было сухое и это подтолкнуло меня к идее пустить толстый корень прямо вниз, чтобы он добрался до воды. За лето я накопил столько сил, что мог продолжать работу и зимой (на такой глубине земля не замерзает). На глубине три метра я нашел подземную речушку, из которой и начал качать почти всю воду для жизни. Когда у меня появилось три стебля, я мог не приостанавливать весной свои подземные работы. Я пустил глубинный корень еще глубже, через подземную реку, которая была глубиной несколько метров. Под рекой корень наткнулся на твердый слой глины, но я решил попробовать пробиться через него. Пробиваясь через него, я обнаружил, что внутри него есть каверна. С первого корешка я понял, что в ней очень хорошая земля и у меня появилась мысль сделать здесь основной «мозговой центр», то есть основное корневище. Эта каверна находилась примерно на глубине десяти метров. Когда корень прошел весь глиняный слой насквозь и дошел до нового слоя песка, я остановился и полностью занялся каверной. Я поднимал из нее полезные вещества и делал огромное корневище. Когда я заполонил всю каверну, мое корневище было объемом около десяти кубических метров. Я понимаю, что такое количество сил на самом деле не нужно, не буду же я пускать на поверхность сто стеблей, мне этого пока не надо. Но такое неимоверное корневище давало мне возможность неплохо думать. К этому времени место, где я рос, сильно заросло и мне стало не хватать солнца. Я пустил корень над самым глинистым слоем, там уже не было речки, но песок был влажный и упрощал мой рост. Метров через триста я наткнулся на болото. После исследования этого болота, я обнаружил очень хороший остров: очень светлый, так как он находился в середине глубокого болота, и абсолютно пустой, но в тоже время с большим количеством питательных и полезных веществ. Но после «колонизации» болота у меня появилась одна проблема: у меня уходило очень много сил на поддержание всех корней, ведь их общая длина составляла более километра. Но одной зимой я нашел способ, как можно изменить структуру корня и стебля, чтобы тратить намного меньше сил на поддержание корней и стеблей в рабочем состоянии.

У меня стало традицией каждую зиму, примерно месяц, думать. За это время я продумывал, куда я буду расти, создавать ли мне новые корневища, иногда я придумывал разные изменения своей структуры и многое еще. Например, я решил сделать в глиняном слое под островом в болоте большое корневище и соединить его с основным внутри глиняного слоя. Вообще, я почти везде делал двойные связи, у меня много дополнительных корней, которые связывали далекие части меня с основным корневищем, часто они шли под глиняным слоем. Я это делал потому, что не знал и до сих пор не знаю, что случится с моим куском, если он оторвется от основной части. Смогу ли я его присоединить обратно или нет? Я этого не знаю, поэтому не рискую. Еще надо отметить одну интересную особенность: я стал чувствовать что-то новое, например, когда я пустил корень дальше под болото и, пройдя все болото, я наткнулся на полосу камня на глубине полметра, а над ним было что-то твердое. И там, особенно днем, я чувствовал что-то неприятное, что отталкивало меня от этой полосы. Это не было содержание плохих газов в воздухе, а что-то другое, что я не мог объяснить и понять. После этого открытия я начал расти в другую сторону. И скоро наткнулся на участки, где выращивались странные растения. Эти растения не росли в диком виде. Здесь же я обнаружил чеснок. Только тут я понял, как же сильно я отличаюсь от чеснока, но вспомнил, что очень давно я был точно таким же. А сейчас все отличалось: листья были другой формы и по-другому росли, стебель был другой, а корень и корневище были совершенно другие, в них невозможно было найти ничего схожего, кроме того, что они росли в земле. Что же все-таки отличает Чеснок от чеснока? Это привело меня к очень долгим раздумьям. Но это не ослабило мое желание расти и расти, все дальше и глубже. После этого открытия сделал свой остров в болоте, который состоял только из моих стеблей и листьев. Сил у меня было столько, что я не знал, куда их девать. И я решил пустить корень вниз. Я хотел опуститься как можно глубже на предельную глубину. В это же время я начал расти во все стороны.

19.06.2001

Здесь собраны отдельные рассказы разных лет, никак не связанные темой. Просто сборище текстов.

На сайте раньше были встроенные комментарии, что-то вроде книги отзывов и предложений, но они оказались неудобны, какой-то прошлый век, потому всё общение переносится на поля книги, то есть в Телеграм-канал «Оттиск на тисе». Для каждого раздела предоставляется свой пост и ветка комментариев. Для обсуждения отдельных рассказов пишите вот сюда.

Я сошел с шоссе на широкую песчаную дорогу, которая уходила от шоссе под углом в сорок пять градусов. От меня она уходила на право. На обочине шоссе стояло несколько машин, из одной из них, похоже, я и вышел. Я был один, рядом никого не было и в машинах было пусто. Вокруг шоссе и песчаной дороги рос густой лес. Местность была холмистая. Мне она что-то напоминала. Если я в Европейской части России, то я могу и узнать место, но все равно, когда вернусь, узнаю, где был. Дорога вела куда-то вниз, но была не прямая, поэтому шла не прямо к реке, которая протекала перпендикулярно шоссе. Когда я углубился на сто метров по дороге, изображение, которое было у меня перед глазами, стало сворачиваться спиралью…

Я понял, что путешествие стало раздваиваться. Я обрадовался, так как это приносило не только двойное удовольствие, как от двух путешествий, но и вносило интерес, так можно было надолго занять мозг размышлениями. Размышления о том, почему путешествие раздвоилось, что там было общего, почему ассоциативная память перебросила меня в другую параллель путешествия или в совсем другое путешествие.

Огляделся. Я стоял на автостоянке где-то на невысокой горе. От нее шла широкая тропа. Тропа уходила по горе, но потом где-то начинала спускаться. Пошел по ней. Дорожка шла почти у самого края горы, склон который был довольно отвесным, всего несколько деревьев отделяло ее от обрыва. С другой стороны дороги был густой, может быть тропический, лес. В нем, по-моему, росли даже лианы, но я не решился к нему подойти. Пройдя метров двести, я почувствовал, что мир сворачивается в спираль…

Дорога шла вниз. Вокруг росли высокие сосны. Немного не дойдя до реки, этому мешал высокий и крутой обрыв, на котором тоже росли сосны, я повернул вдоль реки к шоссе. У меня появилось ощущения, что мир сворачивается в спираль, но этого не произошла, я это значило, что происходит что-то какое, чего в обычном мире не может быть. Тут я понял что именно: я давно должен был достигнуть шоссе, но его нигде не было видно. Речка немного отдалилась и снова приблизилась. Я понял, что прошел мимо довольно плоского мыса. Он сам являлся просто менее резким обрывом к реке. Мне захотелось спустить и что-то или кого-то поискать. Но тут мир свернулся в спираль…

Мир все-таки не превратился в нормальный. То ли из-за того, что я много переходил или из-за того, что и здесь что-то было не нормально. Я прошел метров двадцать и мир вокруг полностью преобразился: вместо тропического леса, стал обычный лес умеренного пояса. Тропа была больше не на холме и после небольшого поворота выходила в поле, где недавно косили. По полю ходили какие-то люди. Я подошел к краю поля и почувствовал, что за мной стоит несколько человек и что они мне знакомы, но я не успел повернуть голову — мир снова свернулся в спираль…

Я шел по склону и смотрел под ноги. Травы было мало, в основном старые листья. Я кого-то ищу, но не могу найти. Вдруг я выхожу на ровную площадку, где нахожу кострище и понимаю, что искать больше нечего, так как где-то рядом есть труп…

Вернувшись домой, я выяснил, что в одной части был на Карельском перешейке, а в другом — где-то в Африке, а потом перебрался  куда-то к югу от Петербурга.

15.04.2001 (1:23)

Я огляделся: вокруг были деревья, из-за них выглядывали какие-то большие дома. Они были из красного кирпича, двухэтажные и напоминали казармы. Странно было, что было два или три дома и все — одни деревья. Эти одинокие дома выходили на узкие дорожки, посыпанные песком. Вокруг было тепло, светило солнце через густые заросли деревьев, которые росли почти вплотную с домами, и казалось, что дома были построены прямо между деревьями, которых даже не пытались вырубить. Здесь было хорошо. Из домов выходили какие-то люди — похоже, что в форме; они о чем-то говорили, но мне было непонятно, может быть, из-за того, что я далеко стоял, а может быть из-за того, что они говорили на непонятном языке.

Я пробрался мимо домов и оказался у реки. Река была небольшая, шириной местами меньше двух метров, вода в ней была бурая, а иногда плыли какие-то сучья и ветки. Слева от меня был мост, но не через речку, а через какой-то приток, просто ручей, хотя мост был высокий, крутой и выглядел так, будто ему не одна сотня лет. Казалось, что он весьма древний, но он не был деревянным: он был металлическим, но таким окислившимся и заросшим мхом и травой, а местами и очень молодыми деревьями, что было непонятно, что за металл. Когда я поднял глаза, я удивился, в первый раз в этом путешествии: передо мной, за мостиком, возвышались развалины какого-то величественного здания. Даже сейчас было понятно, что это было какое-то величественное и красивое здание. Оно, как и все здесь, было частично скрыто деревьями. Но больше всего меня удивило то, что около него и на берегу этой маленькой реки (не могу сказать что мелкой, так как она казалась весьма глубокой, но это могло казаться из-за цвета и непрозрачности воды) играли обычные веселые дети (меня поразило, что обычные), они не гармонировали со всем остальным. Поэтому я решил к ним присоединиться. Но мне не удалось перейти мостик — дети подбежали к ручейку и стали со мной разговаривать с другой стороны, но я их не понимал. Похоже, что я входил в стадию возвращения. Значит, в этой стадии человек выглядит ненормально или просто я появился здесь каким-то неправильным, а то, почему они на меня так странно смотрели и о чем-то меня так удивленно и сочувственно спрашивали. Интересно, почему я, возвращаюсь так рано.

Это мысль меня мучила уже почти  дома, куда я возвращался после каждого путешествия. Почему я вернулся так рано и куда я, собственно, путешествовал? Этого не удалось узнать, что меня крайне удивило. Я еще долго вспоминал это странное путешествие, но не только потому, что это было очень необычное путешествие, а, сколько потому, что мне запомнилось небольшое деревце, которое я видел перед самым возвращение. Это было небольшая скрюченная березка (кстати, там я не видел ни одной березы, кроме этой), росшая на самом берегу этой тихой и невзрачной реки. Эта березка напомнила мне о доме, где я на самом деле нахожусь. Может это и вызвало такое быстрое возвращение. В таком случае я нашел отличный способ возвращаться назад. Но вернемся к березке. Она мне казалась там такой же неподходящей, как и дети, а может еще меньше подходящей.

14.04.2001 (23:25)

Не очень понимаю стихи, не очень их люблю, я плохой стихоплёт, но иногда меня «пробивает». При этом мне тесно в рифме, ритме стиха, тесно в коротких строках, я прозаик. Хотя и в прозе мне бывает тесно, вообще — тесно в языке, в словах. Потому мне часто важна форма: это может быть шрифт, может быть повтор слов в начале и конце каждого абзаца, расположение текста на странице, титульная картинка. Хочется, чтобы не только текст читался, но и воспринималось его единство с бумагой, на которой он написан, с красными строками и так далее. Оказывать влияние на читателя всем, связанным со словами. Но для этого читатель должен быть внимательным к деталям, а не просто пробегать глазами строки.
В стихотворной форме мне известно мало доступных средств влияния на читателя, кроме самих слов, их поэтики. Но всё же я стараюсь их находить и делать так, чтобы ничего не было случайно. Например, пустые строки между частями стиха.

Я много лет пробовал себя в стихотворной форме, но первые попытки даже мне мало нравятся. На более позднее творчество оказал существенное влияние Иосиф Бродский, чей томик мне подарили благодарные студенты.

Было время, когда я увлекался сновидениями, как способом саморазвития. Читал книги, пытался, как советуют, класть блокнот рядом с кроватью, чтобы записывать сны не просыпаясь до конца, удерживая их за хвост. Но ничего не вышло — записал только два-три сна и то не в блокнот, а на компьютер. Сейчас пришло в голову, что могу положить коммуникатор рядом с кроватью и на него записывать — это должно быть для меня удобнее. Надо попробовать.

Всё же кое-какие результаты от увлечения снами остались. Чуть-чуть переработав записанные сны, которые я видел в разное время, но записал во время увлечения, я сделал серию коротеньких текстов, которые образовали сборник «Путешествия». О чём речь сегодня и пойдёт.

Для меня интересны не только сами тексты, но истории их окружающие, которые в большой мере поясняют «Путешествия», дают контекст для создания полноценной картины. Правда рассказики, написанные десять лет назад, придется несколько отредактировать — их язык слабоват. Но содержание, наполнение текстов не собираюсь менять. Редактирование будет идти в том числе и после публикации заметки.

Первым текст «Дерево» появился из старого сна, который произвёл сильное впечатление и хорошо запомнился. Сейчас мне даже не сказать видел ли я этот сон один раз или нет, один это был сюжет или соединил разные сны в один. Деревце стало центральным образом для нескольких текстов, хотя в этом оно появляется мельком, оно было, пусть и сильно изменившееся, во многих моих выдумках, которые не нашли письменного воплощения. Данный текст получил специфическое развитие и он послужил базой для написания «Очерка…», который был задуман как образец для конкурса рассказов без повторяющихся слов. Хорошая тренировка для языка и, на мой взгляд, получился неплохой текстик. Однако, из рассказа не ясно почему в заголовок вынесено Деревце, которое упоминается лишь вскользь. В момент написания мне не хватало умения, чтоб вербализовать тот набор ярких ощущений и чувств, что возник во сне при виде деревца — небольшого, похожего на карельскую березу. Сейчас уже не вспомнить/не пережить те ощущения, но кое-что смутное осталось — близкое к трепету бsnm идеальным, возвышенным, прекрасным. И осталось то, что я посвятил этому дереву, не раз пытался запечатлеть в словах.
Неожиданно вспомнил и нашёл текст с одноимённым названием. Он написан четыре года спустя и в нём уже чувствуется сильнейшее влияние Кортасара, его переплетение реальности с фантастическим. Текст писался, как мне помнится, на скучных лекциях, потому я немного пересказываю суть первого рассказа, в том числе чтобы вспомнить самому. Перечитывая рассказ, чувствую ту глубину эмоций, что были тогда, но с трудом вспоминаю о каком реальном Деревце речь, однако, оно точно есть и я могу его найти. Этот текст является первой попыткой подведения итогов, с пониманием того, что раньше Деревцо не было достаточно описано, охарактеризовано. Вторая попытка раскрыть внутреннее состояние связанное с Деревцом и тем самым объяснить его роль, удалась лучше, чем первая. С сегодняшней позиции, уже далёкой от тех переживаний, вторая интерпретация Деревца мне понятнее, чётче складывается картина. Вместе с тем, мне упорно кажется, что где-то было более полное описание деревца непосредственно из сна. Хотя это может быть наложением разных уровней выдумок, фантазий. Сейчас я тоже подвожу некоторые итоги, но они совсем другого плана, чем первые.
Второй рассказ «Тропы» является попыткой объединить обрывки снов одного типа в некоторый конструкт. Попытка не очень удачная, но показывает мою любовь к дорогам и большое их присутствие во снах. Эти фрагменты снов не вызывают во мне никаких ассоциаций — нет отклика внутри, что говорит о том, что нет контакта с остатками воспоминаний снов. Существенным недостатком можно признать то, что описания дорог понятны только тем, кто видел эти сны, а я уже, можно сказать, что не отношусь к ним, в силу своей забывчивости. В целом текст страдает от недостатка сюжетов из снов, из-за чего в нём яснее проглядывает идея путешествий — некие мистические перемещения чего-то вроде духа, тело не странствует. Детали механизма этих путешествий не описываю, так как они не были придуманы.
Третий рассказ объединяет сны связанные очень российским понятием «дача». Эта идея содержательнее, чем предыдущая, что делает текст интереснее и понятнее. Правда этих сновидений я тоже не помню и читая рассказ ничего изнутри не всплывает. В школьные годы, в конце которых написан рассказ, я много времени проводил на даче — шесть соток с домом в садоводстве. Стандартная «дача». В начальной школе все три летние месяца плюс выходные весной и осенью проходили на даче — выходные всей семьёй, летом с братом, бабушкой и дедушкой, родители отпуск проводили тоже на даче. В садоводстве была стайка детей, с которыми я играл. Много катался на велосипеде по окрестным садоводствам, лесам и полям. Всё это наложило существенный отпечаток на меня и мою память, что объясняет наличие снов связанных с дачей. В год написания текста я уже реже был на даче — начались поездки по России и заграницу, но память о дачных ощущениях была ещё близка. В этом путешествии встречаются реальные места, которые не были изменены сном: горка на асфальтовой дороге в садоводстве, лесополоса, дорожка к дому друга и кое-какие другие мелочи. Пока перечитываю текст и пишу эти строки, начинают вспоминаться сны, послужившие основой для рассказа. Но в целом картина в сновидениях изменена, реальные части смешаны с вымышленными. В рассказе явно видна линия проходящая через многие путешествия — преследование меня кем-то по совершенно непонятным причинам. Если говорить о снах, то ясно, что это некие преобразованные страхи из периода бодрствования, но о снах мы сейчас говорим лишь косвенно, потому не будем в это углубляться. Ещё надо заметить, что ребята, которые встречаются в путешествии, не ассоциируются ни с кем конкретно, кроме друга, к которому я иду в начале.
Следующий текст «Путаница» тоже связан с дачей и любимыми способами времяпрепровождения — катание на велосипеде, гуляние по лесам и лугам. Асфальтовая дорога вдоль садоводств была постоянным местом для катания в одиночку или в очень приятной компании девушки, жившей на моей дорожке в садоводстве. С ней мы проводили очень много времени: играли в бадминтон часами, иногда до тех пор пока воланчика становилось не видно при свете луны, катались, тоже до предела, на велосипедах по округе. И, естественно, в сопровождении бесконечных разговоров, правда о чём они были — я не помню, наверное в большинстве своём — ни о чём, хотя должны были затрагиваться и существенные вопросы. Это была отличная пора и мне иногда жаль, что она, вместе с этим общением, прошла. Однако, не надо забывать, что это только лето, а зимой у меня в школе совсем другая компания, другие дела и думы. Поэтому в сновидении появляются трое друзей, которые, как мне сейчас кажется, явились из школьной жизни. Дачные друзья, почему-то, в снах появлялись редко. Если вернуться непосредственно к рассказу, то стоит заметить, что в реальности ни разу не было никаких происшествий с велосипедами, разве что у девушки, с которой я катался, один раз спустило колесо.
Если дачные друзья появлялись в сновидениях редко, то сама дача с её окрестностями — значительно чаще. Следующее путешествие начинается с той же асфальтовой дороги вдоль садоводств, что было в предыдущем тексте. Однако, действие быстро переходит в другое место, объединённое с первым только погоней, которая и дала название рассказу. Второй сон лёгший в основу путешествия, так же как остальные — почти забылся, но осталась какая-то эмоциональная основа — читая его переложение что-то отзывается внутри, с ним были связаны сильные чувства. Причём чувства не очень характерные для моих снов — радость, как в Деревце, уверенность в чём-то, ощущения от ярких картин природы. В целом странно-позитивный сон. И потому, что ушёл от погони.
Сейчас я уже не могу сказать почему так получилось, что сквозными темами путешествий стали погоня и дача. И шестой рассказ включает некоторые дачные элементы, хотя действие происходит в другом месте. Здесь представлен редкий случай, когда во сне появляется кто-то из дачных друзей. Ира, героиня путешествия, и есть та девушка, с которой я проводил уйму времени на даче. Уже упоминал о ней не называя имени. Еще один дачный персонаж — мой дедушка, которой прогуливался как на даче. Почти ничего больше не связывает эти сны с дачей, однако складывается какое-то дачное ощущение. Отмечу одну интересную деталь: практически нет звуков во снах. В начале путешествия сказано, что Ира мне что-то сказала, однако, я не припомню звуков голоса, скорее только ментальную обработку, которая всегда бывает, когда что-то слышишь. То есть уже нет тембра голоса, интонаций, только чистая информация. Видимо это особенности моего восприятия, так как и в других снах мне сложно вспомнить звуки. Человек около 90% информации получает через зрение, что и должно объяснять ущербность моих снов. Хотя иногда встречаются тактильные ощущения, которые я очень ценю в реальной жизни. Сны из этого путешествия я совершенно не помню и мне сложно сказать о чём-то, чего нет в тексте.
Следующее путешествие состоит из целого ряда снов. К концу сборника больших интересных сновидений не осталось и я тематически объединял короткие сны и их обрывки. Тематика этого путешествия — оно само, путешествие, передвижение по дорогам. В этом тексте собрано то, что, видимо, было для меня значимо: некоторые сны снились не один раз, а некоторые до сих пор находят во мне отклик. Те, что снились не один раз, имеют вариации — у меня практически не было идентичных снов, всегда была какая-нибудь разница, например, я знал, что происходило во сне в прошлый раз и пытался что-то изменить. Правда, я редко осознавал во сне, что это сон. В тексте я называю имена своих школьных друзей, а действие происходит рядом с дачей. В этом сборнике нет ни одного ужастика, хотя встречается много неприятных моментов. Ближе всего к ужастику находится «Путешествие в деревне», прочтение которого сейчас вызывает странные ощущения. Для меня самой интересной частью является описание сна, который снился много раз и действие в нём происходит по дороге с дачи — раньше мы часто ездили на электричке от Лампово до Броневой. В этом сновидении много реальных вещей: подземный переход под Броневой, который иногда затапливает, промышленный район около станции, эпизод с описанием хождения по рельсам — мы с папой много так ходили. А место описанное в самом конце — то, что мы называли «за линией», с другой стороны от станции Дачное, где было три параллельных канала, тропинки между ними и какие-то садоводства. Туда мы часто ходили с бабушкой или дедушкой гулять в детстве. Отличное было место, теперь там КАД.
В основу восьмого путешествия легло свежее, на момент создание сборника, сновидение. К сожалению, его я тоже не помню, с этим сном не осталось никаких эмоций. Не могу вспомнить ничего, чего нет в тексте. К концу сборника я уже потерял рвение представлять сны в виде путешествий, тексты стали ближе к снам, без придумывания дополнительных деталей. И сейчас у меня пропадает рвение в комментировании текстов — с ними ничего не связано, ощущение, что это чужие сны. Сейчас я не могу даже предположить, кто является прообразами тех людей, что рядом со мной во сне. Но вот образ Ного-рукой скорее всего вышел из Колесников из романа «Заповедник Гоблинов». Были там такие мерзко-вредные существа.
Наконец, с радостью завершаю цикл путешествий по снам текстом «Полёт». Сразу отмечу, что это не тот полёт, что я обычно осуществляю во снах — часто летаю сам, примерно как супермен в кино. Летаю без помощи чего-либо, кроме собственной силы воли. Но это совсем другой рассказ. В этом путешествии смешивается место действия — дачное с городским. Родственники, которые бывают и там и там — усиливают смешение. Однако дачные соседи (Игорь и Миша с матерью) заносятся в городскую обстановку. Описания в тексте несколько лучше, чем в первых путешествиях и мне практически нечего добавить.
Таким образом, разбор старых снов закончился довольно скупо, что вполне объясняется нехваткой материала при написании путешествий — в конце я лепил тексты из остатков, малозначимых снов…. хотя это сейчас мало значимые, а тогда они были важны, особенно те, что снились неоднократно, как последний про железную дорогу. Сборник включает всё, что связано с моими занятиями со сновидениями, некоторый этап моего развития, к сожалению почти тупиковый, хотя я уверен, что всё же какие-то результаты есть, интегрированы в прочий опыт.

 

У тебя нет птенцов,

У тебя нет гнезда.

Тебя манит незримая

Миру звезда,

А в глазах у тебя

Неземная печаль.

Ты — сильная птица,

Но мне тебя жаль.

Nautilus Pompilius «Одинокая птица»

Предисловие

Я расскажу про деревцо, сок плодов которого называют эликсиром долголетия. Я расскажу про то, как я жил и изучал это деревцо, которое я буду называть просто деревом, и так как это дерево будет единственным, то вы не спутаете. Во многих моих рассказах рассказывается про одно и то же время, одних и тех же героях, но происходят разные события, и все развивается совсем по-разному. Это потому, что все происходит в параллельных галактиках и в них в основном одно и то же, но что-то разное, и не удивляйтесь, если будут происходить странные и непонятные вещи. И если, как я уже говорил, будут происходить разные проишествия в одно и то же время. И короче говоря, не удивляйтесь ничему. Итак.

Часть первая

Глава 1

Много лет назад, примерно в восьмитысячном году до нашей эры, я разработал и создал космический корабль. В нем было две обычные комнаты. И, так как у корабля были свои системы гравитации, то и внутри было такое же притяжение, как на земле. В одной комнате — я поставил дерево, стол для опытов, компьютер с принтером, в который я вносил все связанное с опытами с деревом, ну и естественно, кресло на колесиках, и большой книжный шкаф, где лежали все прочитанные мной книги, которыми я пользовался в опытах, — которую я буду называть кабинетом. Во второй были — диванчик, стол для еды, для всякого другого, компьютер, с помощью которого можно устанавливать и изменять курс, узнавать какие планеты где находятся, а также устанавливать связь и атаковать. Еще в комнате находилась подача пищи, где я получал каждый день пищу. Маленькая дверка в уборную и бочок, куда я выкидывал все отбросы, умывальник и, конечно, душ. И большущий книжный шкаф, где лежали все непрочитанные книги. Освещение обоих комнат происходило с помощью дневных ламп атлантидской сборки. Вторую комнату я буду называть спальней.

В восьмитысячном году я зашел в этот корабль и там загермитизировался. И с тех пор я не видел людей, кроме самого себя в зеркало. Я все подсчитал и получил, что кислорода мне хватит, так как дерево будут вырабатывать столько, сколько мне нужно. И вот, я начал делать опыты. Сначала корабль был спрятан на земле, зарыт в прочнейшей скале. Меня сначала никто не беспокоил. Я получал всю информацию по радио, но потом люди изобрели радио, и мне пришлось поменять способ ее получения. Ведь люди могли, во-первых, перехватить сигнал и узнать всю информацию, во-вторых, могли засечь мое местоположение и вынуть меня из земли, от чего у меня были бы неприятности, причем большие.

Глава 2

Сейчас я расскажу историю, которая мало относится к главной части рассказа, правда сначала надо найти главную часть, но она поможет разобраться, что происходило в то время во всей галактике, во всем мире. Если вы читали «Историю народа Бенкийцев», то вы поймете, про кого идет речь. Бессмертные люди, которые спаслись с Атлантиды и забрали оттуда все науки и технологии. Которые побывали и в Египте, и в Греции, и в Риме, которые были везде, и будут исполнять главную роль. Ими верховодят Дима, Саша, Коля, Родион, а раньше и я.

Расскажу, как они все жили сначала на Земле, но потом когда космос хорошо освоили и строили колонии на других планетах, они начали переселяться сначала на Марс, потом совсем улетели из солнечной системы. Давным-давно, еще я построил компьютер, суперкомпьютер, усваивающий любую информацию, что ему давали, а давали ему все технологии и изобретения, и он пытался создать новые. И у него это получалось не хуже, чем у всей Земли, а может и лучше. И поэтому этот бессмертный народ знал много больше, чем все остальные. Они первыми улетели из солнечной системы. Первыми встретили другие расы, которых было довольно много. Они летали по всей галактике и все изучали. И вот они изобрели такие поля, что можно из звезд делать любые формы. Люди построили много генераторов таких полей и из нескольких звезд сделали сферу с одним выходом, он же — вход. Внутрь всунули пять больших планет и поставили их так, чтобы они крутились в одной сфере. Все пространство между ними закрыли металлической сферой с дырками для планет, причем основная поверхность была в этой металлической сфере, чтобы создать нормальные сутки: день и ночь. В центре всего этого находился суперкомпьютер. Подключиться к нему могло только пять человек: это — Коля, Саша, Дима, Родион и я. У каждого был свой вход. И, так как к компьютеру можно было добраться только на космическом корабле, то вход был для космолетов. Но нельзя было выяснить, кто подключен к компьютеру. Из пространства между звездной оболочкой и металлической огромной сферой, можно было попасть к компьютеру незамеченным если корабль невидим для всех видов радаров, но как попасть внутрь этой оболочки. Вход был один через дыру в сфере, но она отлично охраняется и там стоит система, которая приводит все корабли к психозу, то есть ими невозможно управлять, и они носятся по пространству беспорядочно. Из этого можно сделать вывод, что внутрь попасть можно только своим или незамеченным. Там летало огромное количество кораблей разных модификаций. Люди на этих планетах ведут, в общем, беспечный образ жизни, кроме некоторых. Этими некоторыми и были Коля, Саша, Дима, Родион и еще несколько человек. Суперкомпьютер много изобретал, но и люди тоже немало изобретали. И был только один компьютер лучше, чем этот суперкомпьютер — это мой корабль-компьютер. И, так как они все были защищены от всего мира, то они объявили символическую войну всему миру. Они не воевали со всем миром, они просто отреклись от него и мало контактировали с ним и, если другие расы хотели, например, обменяться знаниями или поторговать или еще что-нибудь, то они не обращали на них внимания, только, если они не нарушали границ. А если они нарушали границу, то те корабли, что пересекли границы — уничтожались. Итог: они ничего извне не боялись, поведение доказывает это. И жили они, скорее всего, счастливо, но кто их знает, как известно, «богатые тоже плачут», так что не известно.

Глава 3

Я долго сидел в Земле или, если хотите на Земле, но потом когда мои бывшие люди улетели навсегда с Земли, то и я однажды в полнолунную ночь улетел, и с тех пор блуждаю по галактике. Я встречался со всеми расами и брал много их генетической структуры, но они об этом не знали, так как они меня не могли засечь и заметить. Корабль был невидим и для глаз. Я облетел всю галактику, но об этом не знал никто, кроме меня; я узнал столько, сколько не узнали целые поколения на Земле. Я помогал некоторым расам или живим существам, некоторым мешал или уничтожал. Короче, я делал что хотел и мне никто не мешал. В тоже время я ставил много опытов. И опять придется вернуться в прошлое. В шеститысячном году до нашей эры, когда я сел в корабль, я взял первую пробу сока, эликсира, который получился самым хорошим. Из-за того, что я каждый год давал дереву разное количество различных веществ, состав эликсира немного различался, но не сильно, все же это сильно влияло на действие эликсира. Первого эликсира я поставил в специальное хранилище три баночки с чипом, на котором были записаны: дата созревания сока (дата исчисления от моего накрывания в корабле) и что я давал и когда дереву. Это чтобы можно было создать точно такой же эликсир. И так каждый год я ставил баночки с эликсиром в хранилище. Я ставил со зрелым соком и незрелым, и переспелым, я ставил со всеми сортами, какие я мог сделать. И я каждый год вынимал много бутылочек на опыты. Я вносил все опыты в компьютер очень кратко и печатал на принтере и делал тома, но информация была так кратка и ясна, что за двадцать тысяч лет я напечатал всего три тома. И еще поясню действие эликсира. Он работает около пятисот лет, если это неплохой эликсир; самый хороший, который я видел, действовал тысячу лет. Иногда я проводил опыты дни напролет, особенно, если они получались, как нельзя лучше. В свое свободное от опытов время или незанятое опытами время, я проводил по-разному, или читал что-нибудь, или просто отдыхал, не очень часто спал, или смотрел и пытался изобрести новые технологии с помощью компьютера в спальне. Я изучал все, что было в компьютере, и пытался придумать что-нибудь новое, оригинальное. И если я или компьютер изобретали новое, то оно сразу усовершенствовало корабль. И таких усовершенствуий, было много, так что корабль стал много мощнее, надежнее, прочнее, стал обладать более хорошей броней и стал иметь много других качеств.

А дыхание мое обеспечивалось так: дерево перерабатывало углекислый газ в кислород, и я дышал им. Воздух двух комнат смешивался через дверной проем, где не было двери и, если я находился в спальне очень долго, то дышать становилось немного тяжеловато. Если я долго находился в рабочем кабинете, то после этого можно было легко дышать в спальне. Дерево меня нормально обеспечивало кислородом. Еще у меня были очистители воздуха, которые обеспечивали чистоту воздуха.

Проводя опыты, я выяснил, что чем больше ты пьешь эликсира, тем больше потом не надо принимать его, то есть что он как бы хранится в человеке до тех пор, пока не потребуется. Поэтому я пил все эликсиры, что оставались после опытов, конечно, если они не были плохими. В десятитысячном году по моему летоисчислению (теперь все даты будут по моему летоисчислению), я вынул одну из самых первых бутылочек, она была поставлена в первом  году. Часть я отдал на опыты и, когда узнал, что это самый лучший эликсир, я выпил до дна всю бутылочку. Скоро я почувствовал новые способности, например, стал запоминать все с первого раза, что бы то ни было. Обычные эликсиры такого эффекта не дают, а этот был особенный и притом он работал больше тысячи лет, это был особенный эликсир. Я уже давно выяснил, что чем дольше лежат хорошие эликсиры, тем лучше они становятся. С плохими — наоборот. Я все время следил и управлял кораблем. Если я был занят опытами, а надо было поменять курс или еще что-нибудь, то он вызывал меня голосом, например:

— Надо сменить курс! Срочно! На пути появилось неожиданное препятствие!

То я отвечал:

— Я занят, смени сам!

И он все делал сам, но только в таких случаях, если я спал, то он меня будил, и я его за это не ругал, так как любил все делать вручную. И вот однажды я решил проникнуть к суперкомпьютеру, но так чтобы меня никто не заметил. Много потратив времени на то чтобы придумать план, я решил, что все-таки можно туда проникнуть так, как я хотел. Подлетев к наружной звездной сфере, я отдал защите и невидимости почти всю энергию и запустил двигатели так, чтобы корабль пролетел через сферу и затормозил, не долетев до металлической сферы.

— Ну, с богом! — сказал я, нажав пуск.

Корабль полетел. Я зажмурил глаза. Через секунд пять услышал голос компьютера:

— Все прошли! Но, когда мы были в звездной сфере, мы потеряли невидимость из-за нехватки энергии.

— Ну и ладно. Главное прошли. — Я так надеялся, что корабль пройдет, что вспотел.

Вы не можете себе представить, что было в то время со всеми начальниками охранного комплекса этой системы. Они заметили, что появился какой-то предмет в сфере, но он очень быстро пропал, все равно было понятно, что это корабль и что он проходил оболочку снаружи внутрь. Они быстро приказали кораблям оцепить это место, хорошо, что мне удалось очень быстро улететь из этого района. Никто так и не понял, что это было. А я спокойно подлетел к месту, где находился мой вход в суперкомпьютер. Спокойно пролетел внутрь, забрал всю новую информацию и много всяких веществ, которые мне нужны для корабля и дерева. Потом я оставил сообщение, о котором они узнают только через неделю, и вылетел. Опять проделал тот же фокус и улетел, наделав снова много шума. Они опять оцепили эту территорию и опять ничего не нашли. Так я совершил свой дерзкий прилет в свою же базу, причем об этом узнали лишь через неделю.

Глава 4

И я снова стал путешествовать по галактике. Я летал и летал, не останавливаясь ни на секунду. Я пробороздил огромные пространства. У меня появилось много новых технологий, и я улучшил много систем в корабле. Я проводил огромное число опытов с деревом. Я опять и опять печатал страницу за страницей моей книги, я писал второй том. Деревьев долголетия было всего два: у меня маленькое, и на базе, которое не могло иметь семян. В мире было всего одно семя. Оно было в прочнейшей коробочке, чтобы открыть которую, надо иметь мои отпечатки пальцев и знать, в каком порядке их ставить. И знать все это с абсолютной точностью. Эта коробочка была спрятана в переплете первого тома моей книги о дереве. И семя не боялось ни пожара, ни абсолютного нуля в этой коробочке. Я конструировал разные системы с помощью компьютера, я делал компьютерную модель и компьютер создавал виртуальную реальность, и там испытывал модель, если она проходила испытания, то он создавал эту модель настоящей и делал ее частью корабля. Если не проходила, то я продолжал усовершенствования. И мой корабль мог уничтожить с десяток кораблей, таких, каким он был в начале. Я много узнал про свойства эликсира. Главное, что я мог уже жить без эликсира лет так тысячи две. А тот самый первый эликсир, который хранился десять тысяч лет, дал мне много новых способностей. Например, я начал читать мысли не только людей, но даже компьютеров. Правда это были просто сигнальчики — нолики, единички. Я прочитал почти все книги. Не все, потому что, когда я был в контакте с суперкомпьютером, я получил много новых книг. Это были книги по всем темам: и фантастика, и научные, и деловые, то есть, как развернется экономика, наука, техника у разных цивилизаций. Я знал все, что происходит в мире. Я открывал все новые баночки с эликсиром, проводил опыты, тесты, и если эликсир был нормального качества, то я его выпивал. И вот я решил сделать еще один смелый прилет на свою базу, и я хотел все сделать так, чтобы меня никто не заметил. Я спокойно подлетел к наружной сфере никем не замеченный. Установил повышенный уровень защиты. И полетел, но когда я пролетел, то оказалось, что все пространство так забито кораблями, что невозможно пролететь, не столкнувшись с каким-нибудь кораблем. Мой компьютер действовал очень умело. Он перехватывал команды к кораблям и посылал другие так, чтобы мы могли пролететь. Вот чем хорошо иметь корабль такой продвинутой технологии! Наконец мы прилетели к суперкомпьютеру, там подзарядились и топливом, и знаниями, и книгами. Но улететь оттуда было невозможно, так много было снаружи кораблей. И нам пришлось ждать. Хорошо еще, что нас нельзя было найти в суперкомпьютере. И мы сидели около года и ждали. Но когда часть кораблей куда-то улетело, мы вылезли из нашего укрытия и без препятствий улетели в открытый космос. И о нашем присутствии узнали только через месяц.

Часть 2

Глава 1

И я опять стал изобретать. И еще летал много лет, много узнал, изучил. Я учился на том, что происходило на планетах. На этих планетах развивались разные цивилизации. Но эти цивилизации, когда сильно развивались, они уничтожали сами себя. Это этап развития или упадка всех рас, всех миров. Так они созданы, они всегда уничтожают сами себя. Планеты и целые системы превращались в черные дыры, и таких дыр становилось все больше и больше. И, к сожалению, люди тоже подвержены этому. И я сам наблюдал, как большая система, вручную  сделанная, взорвалась и превратилась в огромную черную дыру. И все черные дыры стали соединяться в одну огромную. Но этот процесс продолжался долго, около 2 миллиардов лет. За это время я успел их так растащить, что десять последних крупнейших черных дыр должны были воссоединиться в один момент в центральной дыре. Проведя много времени продумывая можно ли провести опасный опыт. А опыт заключался в том, что я влетал в центральную черную дыру и попробовал оттуда вылететь, если мне удастся, то я улечу подальше от Большого взрыва. Если мне не удавалось, то я там сидел до этого Большого взрыва, и, если выживу после него, то там и посмотрим. И я все-таки решился сделать это.

Я влетел в черную дыру и стал ждать что будет, что произойдет. А ощущения в черной дыре были не из приятных: узнать где находишься — не узнать, координаты получаются отрицательными, а должны быть всегда положительными. Тебя кружит, вертит как угодно, и даже мой корабль не мог этому противостоять. Защиту все время портят, а иногда и почти полностью уничтожают. Но в это время компьютер известил меня о том, что он изобрел такую систему, которая делает корабль невесомым. Я сказал, чтобы он установил эту систему на наш корабль. Через десять часов он ее установил, и с ее помощью мы могли вылететь, но я решил остаться до Большого Взрыва. Я ждал, долго ждал. И вот настал долгожданный момент. Я сам присутствовал при Большом Взрыве. Это было потрясающе! Столько света, энергии было при этом. Я зарядил все батареи. И мне этой энергии хватило на защиту. После этого я наблюдал, как куски черной дыры постепенно превращались в звезды и группы движущихся космических предметов вокруг. Я нашел систему, похожую на бывшую солнечную, и начал делать новую солнечную систему. Я ее сделал точно такой же, там же поселил людей, те же виды животных в тех же местах. И чему я очень удивился, так это тому, что люди так же развивались, строили те же строения, но я им в этом немного помогал, самую капельку. Они не знали, что я им помогаю, так как не видели корабль и считали, что это боги. И я призадумался, а может та солнечная система тоже была кем-то построена, и мы развивались под их надзором, ведь и в наше время были боги. И видно я вышел из-под их надзора, они не смогли меня удержать, потому что поздно про меня узнали. А может я и сам увижу такого как я.

Кроме людей развивались и другие расы. И опять все развалилось. Но я не заметил какого-то как я, может и предыдущий меня не заметил. И снова все стало собираться в черную дыру, я ускорил этот процесс. Произошел Большой Взрыв. Опять стали появляться звезды, планеты, метеоры, кометы. Я опять создал солнечную систему точно такую же, как и раньше. После этого все стало повторяться. Я ускорял Большой Взрыв, создавал системы. И это повторялось и повторялось снова и снова…

Через тридцать Больших Взрывов мне это надоело и я сделал так, чтобы вся масса собралась в черной дыре, но не взорвалась. После того как я завершил этот сложный процесс, я полетел в направлении от этой дыры, пометив ее специальной сигнальной системой. Я летел и через некоторое расстояние оставлял пометки, по которым можно было определить, как я лечу — прямо, или свернул. Я летел и летел. Но все пометки оставались позади. Но вот случилось, что свет взрыва звезды, черная дыра взорвалась, был сзади, а потом пропал и появился спереди.

— Компьютер! Тормози! Разворачивайся!

— Да, хорошо.

Корабль затормозил, развернулся и полетел обратно. И свет опять появился спереди. Корабль встал так, что не было видно вообще света звезд. Компьютер выбросил специальный зонд, невесомый, и на него не влияют никакие силы. Он всегда будет здесь находиться, и даже если звезды передвинутся и с этого места можно будет видеть свет звезд, то зонд все равно останется на этом месте. Но я поставил не один зонд, я поставил десять зондов: по полосе, откуда не видно света звезд, и с них всех не видно звезд. Поставив зонды, я полетел обратно, к звездам. Но полетел не назад, а вперед, то есть сделал круг по всей вселенной. Опять появилась жизнь, но мне показалось, что кто-то помог ей появиться, но я не смог того найти, заметить или просто встретить. И вновь жизнь умерла сама, как всегда все сами себя уничтожают. Но в этот раз не образовалось одной черной дыры, одного Большого Взрыва. Все разлетелось по галактике, и притяжение везде было одинаковое. Свет разлетелся и хаотично летал по миру. Но вдруг на моем радаре появилась какая-то точка, вокруг которой стали слетаться кусочки массы, астероиды, камни, металлы. И из-за этого вновь вся масса собралась в одной черной дыре, и произошел Большой Взрыв. Опять жизнь, движение, звезды, свет…

Но когда создавалась жизнь, тот, кто вызвал собой эту жизнь — проявился. Он сел на планету и вышел из корабля, в этот момент я его уничтожил. Он считал, что можно так просто покинуть наши с ним пределы, выйти из корабля, которое считалось равносильно смерти, вот он ее и получил. Может ему надоело жить в корабле, может он полюбил кого-нибудь из местного населения, но этого уже не узнать. И снова все погибло, само себя уничтожило. Но и этот раз черной дыры не получилось, вся масса разлетелась по вселенной. В это время мы с компьютером изобрели способ передвижения из одной точки в другую, то есть телепортацию, но мы еще не знали, что это делается через подпространство. Вдруг ко мне пришла мысль: а что если повторить то, что сделал человек вроде меня, но без выхода из корабля. А почему нет! Если он смог, то почему я не смогу, я же дальше него продвинулся в технологиях. И я сделал это. Я стал центром вселенной, сначала планеты, потом звезды, а в конце стал центром черной дыры. Она взорвалась, и заново образуется мир жизни и движения. Я за всем этим наблюдал, но мне надоело, мне надоели жизнь, чувства, все. Наконец, компьютер разработал способ открывания двери в подпространство. Он построил эти ворота, и мы влетели в них. При этом появилось огромное количество света и немного массы. Так я улетел из нашей галактики. В подпространстве я осмотрелся, изучил то, что меня окружает, и понял я, что и здесь делать нечего. Здесь не было ничего, вообще ничего. Компьютер сообщил две вещи: первая, что подпространство безгранично, вторая, обратно в нашу вселенную уже не вернуться. Я ответил:

— Ладно. Полный газ, точно вперед.

И я полетел…

…

А человек в корабле отвернулся от монитора и сказал:

— Вот это человек, из тех, кто родился после меня, он единственный решился на это, а из тех, кто родился до меня не знаю, не видел их я.

 

Послесловие

Я скажу о сути моей жизни. В начале я жил, любил, ненавидел, веселился, грустил, развлекался, учился. Я делал базу для второй части жизни. Во второй же части жизни я познавал мир. Чтобы полюбить или возненавидеть, или развеселиться, или же загрустить, или научиться чему-либо — не надо много времени, но чтобы познать мир, надо затратит столько времени, сил, и, чтобы это сделать, надо было раньше учиться. В первой части жизни я был почти как все, но не совсем, я отличался тем, что делал все по-другому, немного, имел другой смысл жизни, не тот, что другие, и он им казался странным, ненормальным. Некоторые меня сторонились, но были и мои поклонники, последователи…

1997

Здесь я складирую свои старые рассказы, которые по какой-либо причине мне симпатичны или интересны. Возможно, и вам они покажутся забавными или милыми. В конце каждого из них будет стоять примерная дата, чтобы вы могли прикинуть как давно написан тот или иной текст.