Вихара цитологии

Рабочий день в ВИЦ РАББАН начинался как обычно, ещё засветло. В Вихару цитологии по свежему снегу тянулись три цепочки сотрудников-мирян: от метро, трамвайного кольца и автомобильной парковки. Миряне переодевались в специальные тёплые белые халаты и собирались на площади между вихарой и трамвайным кольцом. Бхиккхуни Алёна Сергеевна, м.б.н., завлаб, как и все монахи спустилась с верхнего жилого этажа вихары с оранжевом халате, чтобы возглавить группу своей лаборатории, идущую сегодня за даной. В её лаборатории было всего два монаха, так что ей часто приходилось выходить в ранее утро.
Постепенно учёные стали расходиться по району, где их уже ждали жители с подношениями. Жить около вихары было почётно и ответственно: возможность ежедневно делать дану учёным монахам позволяла зарабатывать много благой каммы, так что были семьи, которые только ради этого переезжали к одной из многочисленных в городе вихар. А кто-то каждый будний день ездил ко входу вихары, чтобы сделать дану, развить свою практику.
На ежедневной дане люди обычно подносили еду, напитки, носики для дозатора, маленькие баночки реактивов, одноразовые перчатки, пипетки и прочий дешёвый, но массовый расходный материал. На праздники миряне кооперировались и покупали что-то более существенное: новую центрифугу, ПЦР-машинки, минихолодильники с полимеразой. Возле входа в вихару стоял большой стенд со списком того, что желательно приносить в дар общине. Именно на него ориентировались прихожане в будние дни и, особенно, готовясь к праздникам, проходящим на площади перед вихарой. На недавно прошедшую Катхину ВИЦ собрал более двух тысяч человек, заинтересованных не только в благих заслугах, но и в благословляющей научной лекции после даны. Её обычно читал старейшина вихары или её директор, тоже всеми почитаемый бханте Николай Алексеевич Тхера.
Более того, нашёлся спонсор, подаривший, кроме традиционных для этого праздника одежд, конфокальный микроскоп — взамен давно ломающегося прибора позапрошлого поколения. Алёна Сергеевна тогда же подумала: он пытается нивелировать какой-то серьёзный проступок, про профански думает, что неблагую карму можно перебить большой благой каммой, или у него случилось что-то хорошее и он радуется? Полезнее думать вторым способом. Все были в восторге, наука в вихаре снова может спокойно делаться, не нужно обращаться за помощью в другие вихары, в ВИЗ, как делали от безысходности некоторые её подчинённые миряне. Самим монахам, к счастью, приборы уже не требуются, можно спокойно работать где угодно, была бы циновка на полу да крыша над головой.
Правда капия Вихары Цитологии накопил крупную сумму, данаторов у вихары всегда было достаточно, чтобы купить новый прибор, но недостаточную, чтобы такой хороший. Теперь нужно было придумать, на что потратить собранное — долго хранить крупную сумму денег для вихары неприлично, вызывает законные вопросы. Особенно если потом они куда-то пропадают, и капия говорит, что все деньги уже кончились.
Один мальчик положил в чашу для подаяния пару огурцов, другой — пакетик с сотней носиков для дозатора, какие продаются в ларьке на углу, для тех, кто не успел подготовиться к дане заранее.
У монаха во время даны не очень много дел для ума, большую часть времени идёшь от одной точки до другой, можно подумать о чём-то своём. Бхикххуни Алёна Сергеевна думала о глобальном.
Не могу представить, в очередной раз размышляла она, как развивалась бы наука, если бы она была отделена от религии, от безвозмездной, от всего сердца, поддержки обычных людей. Да, государство может поддерживать, нас тоже поддерживает, но государству нужен быстрый, лучше моментальный, практический выход, прибыль от вложений. Наука так не работает. Дубы необходимо выращивать сотни лет до того как их можно будет пустить на балки и опоры в таком важном и тяжёлом здании как прикладная наука. Государство редко когда готова из века в век давать деньги на удовлетворение чужого любопытства. Исключительно базовая дана людей, которые хотят, преимущественно, только благой каммы и яркого чистого счастья дарения, чтобы наука могла развиваться. Безвозмездная поддержка, безвозмездная на материальном уровне, может долго и устойчиво поддерживать науку, даёт ей развиваться стабильно, в ту сторону, в которую она сама, наука, считает нужным.
Сохраняться. Именно религия позволяет сохранять науку, даёт возможность содержать нас, бесполезных для развития науки, монахов. Мы лишь хранители знаний, но мы являемся тем стержнем, который сохраняет верность принципам науки. Монахи хранят научные школы, не дают пропасть методам, методологии науки, которая бы быстро угасала, если бы наукой занимались бы лишь чистые практики, коими являются наши учёные-миряне. Практика бесконечно важна, но без мудрой теории она может завести в тупик — и это ещё не самый плохой вариант.
Мудр закон запрещающий монахам работать руками. После защиты диссертации, последней практической работы, учёный становится сосудом для хранения. Своей диссертацией он доказывает, что достоин того, чтобы стать столпом науки, что является носителем методологии. Немногие достигают этого уровня, немногим он и нужен, большинство предпочитает остаться кандидатами и работать больше руками, чем головой. Именно потому важно сегодня поддержать Артемия Кирилловича на защите, он, мне кажется, достоин стать м.б.н.
После даны все сотрудники собрались в большой зале столовой, сложили несъедобные дары в одну кучу, разделили еду на всех. После еды завлабы разделили собранные расходники по мере необходимости лабораториям. Один из самых сложных моментов в ритуалах дня, часто находятся недовольные, считающие, что они сделали больше, чем получили на раздаче. Даже монахи иногда теряют благую спокойность мысли. В этот раз всё обошлось.
За завтраком следовал час медитации. Кто-то занимал его сном, кто-то практиковал медитацию на дыхание (саматха-бхавана), но большинство учёных предпочитали прогреть мозги аналитической медитацией. У бхикххуни Алёны Сергеевны сегодня медитация не сложилась: она планировала сконцентрироваться на влиянии дхаммы тепла(тежо) на фибробласты, но мысль ушла в сторону вреда бездетности на буддийскую науку. Затем внимание переключилось на предстоящую защиту. Второе нарушение концентрации за какой-то час — вообще непростительная слабость для монахини её уровня.
Сразу после часа медитации состоится защита саманеры Артемия Кирилловича под руководством бханте Дхаммафилова. Тема — что-то про воздействие дхаммы текучести (апо) на рупа-калапу ооцита мыши. Алёна Сергеевна знала, что есть фракция монахов, считающая это направление исследований минимум бесполезным. Они собирались устроить обширные дебаты на защите с целью провалить её, не дать Артемию стать монахом биологических наук. Алёна Сергеевна готовилась вступиться за саманеру, и за тему, близкую её собственной саманерской тематике, активно участвовать в дебатах. До неё дошли слухи о том, какие вопросы заготовлены, и она оставшееся время медитировала на ответы к этим вопросам.
На защите бхукххуни начала с азов, которые, как ей казалось, многие забывают, как слишком простые истины для таких возвышенных умов:
— Вы забываете важные основы буддизма. Одна из основных наших целей — познание мира таким, какой он есть. И в этом познании нам даны лишь этические ограничения, не говорится, что нельзя что-то познавать (но есть непознаваемое). Вы, столько лет посвятившие науки, должны хорошо знать, что мы не можем предсказать какое знание даст нам понимание, приведёт к открытию или даже Просветлению. Хотя бы одного человека, что уже великое достижение всей Вихары.
Мы не до конца знаем каждого человека, мы не будды, а потому не можем быть уверенными, что занятие той или иной темой не приведёт к существенному продвижению в буддийской практике. Даже самые несущественные, кажущиеся таковыми, и самые фундаментальные темы неожиданным образом становятся важнейшими как для буддизма, так и для технического прогресса.
Можно долго перечислять примеры таких событий, но вы все слушали курс истории буддизма и сами должны их знать не хуже меня. Некоторые из вас этот курс ведут.
После защиты Алёна Сергеевна, всё ещё в мыле от жарких прений, пошла на лекцию. Она читала курс «Взаимозависимое возникновение (Патичча самуппада) на клеточном уровне» для аспирантов вихары. Сложный курс для неподготовленного ума, но обязательный, если аспиранты захотят стать саманерами. Однако, в этот раз она отклонилась от программы и продолжала говорить о том, о чём думала на защите. Прошедшей, её стараниями, успешно.
— Мы занимаемся не только практикой, не только попыткой получить что-то полезное для людей — полезное для тел, рупы, и его здоровья, но и для ума, сознания. Мы сплетаем воедино два подхода — чисто ментальный и чисто материальный — в единую ткань мироздания, чтобы видеть не одну сторону монеты, не забывать, что шкура, под которой мы прячемся от ужасов мира, имеет и другую поверхность, отличную от гладкой и мягкой шерсти.
Потому вы находитесь в РАББАНе — Российской ассоциации биологов Буддийской академии наук. Именно здесь лучше всего вам могут объяснить, что внутренний мир тесно переплетён с внешним. Рупа и винньана, или более общее — нама-рупа, тесно связаны, как две стенки шалаша, не могут существовать отдельно друг от друга. Именно поэтому в середине РАББАНа две буквы «2» — это сложение исследований двух аспектов бытия, которые не являются причиной одно другому, но всегда идут рука об руку.
Последним важным делом рабочего дня Алёны Сергеевны было совещание по поводу экспедиции на Камчатку, которую организует и дарит крупная транспортная компания. Руководство компании хочет поймать и накормить двух зайцев: провести тимбилдинг для сотрудников и устроить сбор образцов для учёных-мирян под руководством учёных-монахов. Требуется решить, какие места сотрудники вихары хотят посетить, что собрать. От монахов требовалось тонкое маневрирование, чтобы не просить ничего, но и получить что-то полезное для науки.
После вечерней медитации успокоения ума(саматха-бхавана) к бикххуни Алёне Сергеевне пришло озарение, что день прожит не зря и удалось многое продумать и сделать. Хороший день 28 ноября 1756 года.

Обсуждения тут.